На счетах европейцев — €10 трлн. Как далеко готов зайти ЕС, чтобы заставить эти деньги работать?

У Европы необычная проблема: ей не хватает инвестиций, но не денег. В докладе Марио Драги о конкурентоспособности Европы подсчитано, что до 2030 года Европе ежегодно необходимы дополнительные инвестиции в размере примерно €750–800 млрд – в цифровизацию, энергетику, инфраструктуру, инновации и другие направления, важные для конкурентоспособности. Растущие потребности в сфере обороны могут увеличить эту сумму ещё больше.

Тем временем Европейская комиссия оценивает объём банковских депозитов домохозяйств Европейского союза (ЕС) примерно в €10 трлн.

Латвия в этом отношении не исключение. В конце 2024 года 33,2% финансовых активов латвийских домохозяйств находились в наличных деньгах и депозитах, тогда как в котируемых на бирже акциях и облигациях – лишь 2,5%, а в инвестиционных фондах – 1,6%. Последние данные Банка Латвии показывают, что объём депозитов домохозяйств в латвийских банках уже приближается к €14 млрд.

Европа пытается решить эту задачу уже более десяти лет

Эта проблема не нова. В 2015 году ЕС начал создавать CMU (Capital Markets Union – Союз рынков капитала). Цель заключалась в том, чтобы снизить зависимость европейских компаний от банковского кредитования, развивать рынки акций и облигаций и облегчить движение капитала между странами ЕС. Инициатив было немало. Президент Европейского центрального банка (ЕЦБ) Кристин Лагард в 2024 году отмечала, что с 2015 года было подготовлено более 55 законодательных предложений и 50 нерегуляторных инициатив. Но её вывод был жёстким – прогресс оказался слишком небольшим.

Поэтому в 2025 году Европа начала новый этап – SIU (Savings and Investments Union – Союз сбережений и инвестиций). На этот раз акцент гораздо более прямой: не только усовершенствовать рынки капитала, но и добиться того, чтобы больше сбережений населения направлялось в инвестиции.

Европейцы сберегают. Американцы гораздо больше инвестируют

Сам по себе депозит не является плохим финансовым инструментом. Для финансовой подушки и краткосрочных потребностей он необходим. Проблема Европы – в пропорции.

ЕЦБ рассчитал теоретический сценарий: если доля депозитов европейских домохозяйств приблизится к уровню США, то в долгосрочной перспективе до €8 трлн может переместиться в рыночные инвестиционные инструменты.

Это уже существенная сумма по сравнению с дополнительной ежегодной потребностью Европы в инвестициях на уровне €750–800 млрд.

Начать инвестировать ещё не означает начать финансировать Европу

Здесь возникает следующая проблема. Когда европейцы всё же инвестируют, значительная часть денег уходит за пределы ЕС. Данные ЕЦБ за 2026 год показывают, что примерно половина вложений домохозяйств еврозоны в акции – напрямую или через фонды – приходится на компании за пределами ЕС. Только на США приходится около 34% совокупной экспозиции в акции. А в случае инвестиций через фонды доля США ещё выше – около половины.

С точки зрения инвестора это вполне объяснимый выбор. Инвестор ищет доходность, ликвидность, диверсификацию и перспективные компании. У него нет экономической обязанности выбирать европейскую компанию только потому, что она находится в Европе. Поэтому одного лозунга «инвестируй в Европу» недостаточно.

Разрыв в доступе к капиталу заметен и со стороны компаний. Европейский инвестиционный банк (ЕИБ) оценивает, что объём венчурных инвестиций в американские компании ежегодно примерно в шесть-восемь раз выше, чем в ЕС.

Пока Европа выбирает «пряник»

Нынешняя политика ЕС не направлена на наказание людей за хранение денег в банке или инвестиции в США. Пока направление противоположное – сделать инвестирование проще и финансово привлекательнее.

Но следующий вопрос ещё интереснее: что произойдёт, если и этих инструментов окажется недостаточно?

Исторически использовали и пряник, и кнут

Государства и раньше пытались менять инвестиционное поведение людей. Используемые инструменты были самыми разными.

Французский пример может быть особенно интересен для Европы

Во Франции действует PEA (Plan d’Épargne en Actions – план накоплений в акциях). Его принцип прост: если человек долгосрочно инвестирует в определённые европейские компании и фонды, государство предлагает более выгодный налоговый режим. В фондах, допускаемых в PEA, не менее 75% активов должны быть инвестированы в акции компаний ЕС или Европейской экономической зоны. После пяти лет владения прибыль освобождается от французского подоходного налога, хотя социальные взносы сохраняются.

В конце 2025 года стоимость ценных бумаг на счетах PEA составляла около €126,5 млрд, причём 86% находившихся там инструментов были французского происхождения.

Может ли Европа пойти ещё дальше?

История знает и гораздо более жёсткие инструменты. В период отрицательных процентных ставок в Дании части частных клиентов приходилось платить за депозиты. А в США в 1960-е годы, пытаясь ограничить отток капитала, на покупку иностранных акций применялся специальный Interest Equalization Tax – налог на выравнивание процентных ставок, достигавший 15% от стоимости приобретаемых акций.

В современном ЕС прямой «дополнительный налог для покупателей S&P 500» был бы как политически, так и юридически сложным решением. Принцип свободного движения капитала в ЕС распространяется не только на движение между странами Союза, но в более широком смысле и на движение капитала между ЕС и третьими странами. Поэтому в ближайшие годы гораздо вероятнее выглядит увеличение преимуществ для инвестиций в Европу, а не наказание за инвестиции в США.

Четыре возможных сценария развития

Ниже приведён аналитический сценарный взгляд, а не прогноз конкретного политического решения ЕС.

Когда «мотивация» превращается в финансовую репрессию?

В экономике существует понятие financial repression – финансовая репрессия.

Такие механизмы широко использовались после Второй мировой войны. Банкам и другим институциональным инвесторам создавали стимулы или требования держать определённые внутренние активы, движение капитала было более ограниченным, а процентные ставки нередко находились ниже уровня инфляции.

В июле 2026 года Международный валютный фонд (МВФ) опубликовал исследовательскую рабочую статью The Coming Great Repression?, в которой анализируются 17 развитых стран за период более 100 лет. Авторы приходят к выводу, что финансовая репрессия была наиболее выражена после Второй мировой войны, затем ослабла, но после глобального финансового кризиса вновь стала заметнее. Это исследовательская работа, а не рекомендация МВФ правительствам.

Но главная проблема всё же не в налогах

Европа может предоставлять налоговые льготы. Она может автоматически подключать людей к пенсионным системам. Она может упрощать инвестирование и менять правила для институциональных инвесторов. Но если человек будет считать, что американские компании предлагают лучшие перспективы роста, большую ликвидность и более привлекательную потенциальную доходность, он всё равно захочет инвестировать в США.

В противном случае может возникнуть парадоксальная ситуация: Европе удастся превратить миллионы вкладчиков в инвесторов, но значительная часть новых денег всё равно уйдёт за Атлантику. И тогда вопрос о том, насколько далеко Европа будет готова зайти, чтобы заставить €10 трлн двигаться в нужном ей направлении, станет только актуальнее.